У трюма росли лапчатые лилии в мой рост, пышная морская капуста, пучковые водоросли, водоросли вроде гороха.

Позже я узнал, что этот морской горох зовут «тура», им кормят с подболткой муки свиней в рыбачьих поселках Белого моря.

Сорвал я подводный виноград, но это не настоящий виноград, а иодное растение. Так сказал мне наш водолазный врач.

Часто мелькали мимо меня маленькие рыбки с большими, похожими на крылья, плавниками.

У бортов распустились губки, как огромные маки. Но только дотронулся я до одной, чтобы сорвать, — она сжалась в комок.

Я шел по заросшему зеленым мхом трапу. Давно по этим ступеням не ступали матросские сапоги.

Из чащи водорослей прямо на меня глянула острая мордочка длинной рыбки. Я, как ручную, вытащил ее за хвост, а она выскользнула и юркнула в другие водоросли. Водорослевая рыбка.

Так шел я среди диковинных губок, звезд, лилии будто по тропическому лесу, а было это на дне холодного полярного моря. Вижу — дверь каюты на правом борту.

Взялся я за ручку двери, потянул… медная круглая ручка так у меня в кулаке и осталась. Набухла деревянная дверь, не удалось мне попасть в каюту.

В другой каюте дверь была приоткрыта. Я нагнулся и протиснулся внутрь. Там было темно, едва пропускали подводный свет заросшие иллюминаторы. Я содрал со стекол мох, одно окошко открылось совсем, и в каюте стало чуть-чуть светлее.

У стенок я увидел большие ящики. Для чего они?

Никак я не мог припомнить, что за каюта должна быть на правом борту?

Открыл один из ящиков и залез рукой в его темное нутро. На ладони у меня загорелась целая пригоршня огоньков. Рассыпались огоньки из ящика по всей каюте. Я снова пошарил и снова вытащил с десяток огней. Так набрал горстей пять. Больше огоньков в ящике не было, будто почернел ящик.